Все записи автора Влюбленный

первая любовь

Тане Лаптинской посвящается

Жил-был мальчик. Это было в эпоху шестидесятых. Когда страна только — только стала приходить в себя после страшной войны, послевоенной разрухи и сталинских репрессий. Мальчик был ещё мал, и потому никто особо не обращал на него внимания. А он был не совсем обычным.

Однажды  он направил себе на руку пылающие капли горящего пластика, пытаясь узнать, почему взрослые так боятся огня. Боль он отключил – это было для него естеством. Наблюдая, как горящий пластик растекается по руке и съедает на ней кожу, он заключил, что так огонь может съесть всю руку, а затем и всего его.

Значит, огонь опасен — поэтому взрослые так боятся его.

В другой раз он услышал, что на свете есть йоги – люди, которые умеют ходить по воздуху. Мальчик влез на дерево и встал на тонкую сухую ветку. Закрыв глаза, он представил себя лёгкой пушинкой, и сделал шаг – ветка не ломалась.  Сделал второй шаг — ветка не ломалась. Мальчик стоял на тонкой ветке с закрытыми глазами, впитывая в себя ощущения воздушности, невесомости и новой силы. Потом он открыл глаза, вернулся в реальность и тут же рухнул вниз.

Падение не обескуражило его — он сделал это. А мир надо было исследовать дальше.

Ещё он мог видеть, что происходит с другими людьми, хотя они находились далеко от него.

Даже на взрослых мальчик глядел сверху вниз – они не ведали того, что ведал он. Он видел мир по-другому, не так, как видели его другие люди.

Его мир был вроде сказочного леса, в котором жили эльфы, лешие водяные, русалки… Только вместо этих сказочных существ его мир заполняли силы природы. Они тоже были живыми.

Эти силы были разные. Большие и малые, могучие и слабые, грозные и не очень, весёлые, озорные, грустные, безразличные…. И каждое из них обладало какой-то властью в природе.

С ними можно было общаться, играть, управлять ими. Только в отличие от сказочных существ эти силы не были разумными. Они даже не были ни добрыми, ни злыми.

Они просто были. Мальчик купался в лучах этих сил, наслаждаясь их чистотой и гармонией. Наслаждаясь той волшебной игрой с природой, которую дарила власть этих сил.

Но, как ядовитая змея, которая нежится в руках неразумного дитя, играющего с нею, могла мгновенно ужалить при одном неосторожном его движении и спокойно уползти дальше.  Так и эти силы могли принести радость, могли принести и зло, могли принести смерть.

Но сердце мальчика не ведало страха. Он был частью этого сказочного мира, он жил в гармонии с ним. И  видел и добро и зло, которые могли принести эти силы.

Мальчик и не помышлял овладеть всеми этими силами. Его радовала гармония, красота, свет, слияние с миром природы, что дарила власть этих сил … Мальчик просто играл, управляя силами природы, не осознавая даже — чем он управляет. Он только–только начинал исследовать этот мир. Лишь чувствовал что-то большое и могучее, что зрело в нём.

В мальчике жила любовь к этому миру.

Проводником его дара в этот сказочный мир была его бабушка — добрейшее существо, в котором сама природа, казалось, не заложила даже намёка на зло. Путеводной нитью Ариадны она вела мальчика, указывая путь гармонии. В ней тоже жила любовь.

Ему было пять лет, когда он принял решение помочь двум девятилетним мальчикам, которые собирались сбежать от своих пьющих и бьющих родителей на море, чтобы стать моряками. Им не хватало самого малого – денег, чтобы добраться до этого моря. Мальчик принёс им эти деньги, Поклявшись, что не выдаст их.

Отец бил его смертным боем. В стороне жались мама с бабушкой — видимо им уже досталось. Мальчик играл «в несознанку», ибо был связан клятвой. А боль отключил и отстранённо, как бы со стороны, наблюдал за происходящим.

Он был готов к гневу отца. Но оказался не готов к тому, что произошло потом.

Когда кровь стала брызгать по стенам, бабушка не выдержала. Она бросилась на отца.

И время остановилось:

— Застывшая, в полёте, бабушка, со страшной гримасой перекошенного от ненависти лица.

— Мать, в порыве бросившаяся за бабушкой.

— Отец, инстинктивно поднявший руку, защищаясь от бабушки.

— И крохотная черная точка, зародившаяся где-то в недрах страшного бабушкиного гнева.

Эта точка превратилась в исчерна – чёрную, блестящую как смола, живую клубящуюся массу. Она росла, росла, росла, заполняя своей чернотой всё пространство. И неминуемо приближалась к мальчику.

Мальчик застыл и в бессилии смотрел, как чёрная клубящаяся масса надвигается на него.

Ибо это было Зло. Но Зло — порождённое Добром. Зло, исходящее из самой бабушкиной сущности. Что казалось невозможным и немыслимым. Мальчик не был готов к встрече с таким Злом. Это не было гармонией природы.

Чёрная клубящаяся масса волной накрыла его. И мир поглотила тьма. Пропало всё: и свет, и воздух, и пространство. Сам мальчик растворился в этой черной массе, перемалываемый Злом.

А потом мир взорвался на тысячи черных блестящих осколков. Оставив на полу маленького, крохотного, насмерть перепуганного мальчика.

Он был один в чужом страшном мире, полным неизвестности и Зла. Боль и ужас перед этой неизвестностью переполняли мальчика. Единственным существом, которое могло защитить его от этого ужаса, был отец, громадой возвышавшийся над ним.

Мальчик тут же «раскололся».

Суровый отец сказал ему, что он никчемный и не достойный, чтобы называться человеком. Поэтому его завтра расстреляют. И так же сурово взглянул на мать. Мать послушно кивнула:

— Да, расстреляют…

Мальчик пережил этот расстрел. По-настоящему. Едва не умерев в ожидании расстрельной команды.  Его спасла и выходила бабушка.

Зло разрушительным катком прошлось по мальчику. И разделила его жизнь на «до» и «после».

Мир стал чужим. А его сказочный мир стал недоступен. Он скрылся за пеленой мглы. Тьма погасила свет для мальчика.

Мальчик бился в этой вязкой пелене, пытаясь пробиться к свету. Пытаясь вернуться в свою сказку. Бился один. В огромном чужом мире. Обречённый навсегда остаться в нём. И никто не слышал его, никто не мог ему помочь.

Тот дар, что раньше делал мальчика светлым и могучим, теперь, скрытый за пеленой мглы, уже не был подвластен ему. Он стал чуждым.

Только в самой глубине души, спрятанный ото всего мира, маленьким угольком надежды тлело то, что было недоступно тьме, недоступно Злу — любовь к этому миру.

И однажды этот уголёк загорелся пока ещё робким, но уже негасимым огнём самого прекрасного чувства на Земле. Зажгла его худенькая, ладная девочка из первого «Б», с тоненькими косичками и удивительно светлыми волосами.

Тихий, нежный голос, взгляд — такой же нежный и беззащитный. Движения, не порывистые, но спокойные, плавные — с обещанием чего-то волнующего… Чарующая смесь природной грации, женственности и детской чистоты сочетались в ней, превращая её в само совершенство.

Он не помнил даже, чтобы она когда – нибудь бегала на переменках, кричала, смеялась в порыве детских игр – как другие девочки. Она была другая. Какой-то волшебный свет исходил из самой глубины её сущности, заставляя трепетать сердце мальчика.

Ибо этот свет исходил из того, сказочного мира, в котором он когда-то жил. Даря мальчику надежду на возвращение.

Но мальчик не мог ответить ей таким же волшебным светом. Он прошёл сквозь жернова зла.

Между ним и ней была мгла. Слепая, беспощадная, эта мгла могла погасить её волшебный свет, могла принести зло, если бы он вошёл в её жизнь. И потому мальчик не имел права даже приближаться к ней.

Сначала он должен был стать достойным этой девочки, достойным её волшебного света.

Но Зло вновь настигло его.

Раиса Рахмановна – «учительница первая моя…» — богиня для первашей и второшей.

В начале второго класса она проводила урок истории. Рассказывала о революции, о советской власти, о борьбе с предателями и врагами народа. Врагами народа были и жители режимного совхоза МВД, что был на окраине города, о которых она особенно подробно рассказывала.

Рассказ учительницы вызвал справедливый гнев учеников в отношении «совхозных»:

— Да, правильно их арестовали…

— Да, их надо было расстрелять…

Не вызывал только у мальчика. Он был «совхозным».

Каждое слово учительницы было как гвоздь, вбивающий его в пол. Видимо инстинктивно мальчик спрятал голову под парту и видел только этот пол — каждую щелочку, щепку. И физически ощущал, как врастает в эти доски. Ему хотелось стать самым незаметным, самым маленьким – меньше мышонка.

Ведь его мама, его добрая любимая бабушка были врагами народа. И он сам был врагом народа. Того народа, принадлежностью к которому так гордился. Он был недостоин.

Всю дорогу домой он плакал. Навзрыд.

Ни мама, ни бабушка не смогли его разубедить в обратном.

Мгла ещё больше сгустилась вокруг него. Погасив последние проблески света, погасив надежду. Отгородив теперь ото всего мира.

Мальчику удалось стать маленьким и незаметным. Он замолчал. Замолчал на многие школьные годы.

Как-то, в пятом классе, учительница русского языка устроила опрос: что каждый из детей думает о сверстниках. И одна девочка написала о мальчике: «Самый, самый тихий мальчик. Его все обижают».

Был ли мальчик действительно таким робким и забитым?

— Нет. В одиннадцать лет он встал против двух семнадцатилетних подонков, пытавшихся изнасиловать девочку из его совхозного окружения. Схватив топор, встал один, когда другие мальчики разбежались от грозного рыка этих мерзавцев.

Это был его, «совхозный» мир. А она была из другого мира.

Крохотный, спрятанный в самой глубине души, уголёк надежды всё ещё тлел робким огоньком. А не давала ему погаснуть она — девочка с тоненькими светлыми косичками и нежным, беззащитным взглядом. Она оставалась единственным ручейком жизни, который не давал  окончательно умереть тому светлому и могучему, что ещё жило в мальчике.

Он часто украдкой наблюдал за ней, волнуясь, если она была рядом. Однажды он даже оказался с ней за одной партой. Как трепетало его сердце… Он не слышал учительницы. Урок, да и весь класс перестали существовать. Он чувствовал только её — в ожидании, что она скажет ему что-то, или попросит о чём-то. Она действительно попросила у него линейку. Он передал ей её. И их пальцы соприкоснулись…

С ней мальчик тоже молчал. Его чувство к ней было спрятано так глубоко, чтобы ни одна душа на свете не могла догадаться. Даже она.

Тогда же, в пятом классе, мальчик вытатуировал первую букву её имени на левой руке, но так, чтобы не было видно другим. Оставаясь в одиночестве, он рассматривал татуировку, и ему казалось, что она стоит рядом, за его спиной. Он чувствовал себя счастливым в эти минуты.

Но однажды кто-то из ребят заметил татушку. В тот же вечер мальчик накрошил на татуировку серу из спичек и выжег её.

Шли годы. Она хорошела и расцвела в красивую девушку. Но для него она так и оставалась только ангелом — прекрасным и недоступным существом, излучающим необыкновенный, волнующий свет.

Мальчик тоже рос, но лишь украдкой позволял себе наблюдать за ней, наслаждаясь её светом.

Если бы он мог доказать ей, доказать всем, что достоин её… Мальчик мечтал о подвиге, который совершит для неё, мечтал, как спасёт от самой страшной опасности… Но, увы: места для подвига не было.

Была лишь совместная учёба. Но учёба давалась легко – и потому не была подвигом. Больше ничего не происходило.

Единственной отдушиной, где мальчик мог забыть о своём клейме, стал спорт. В спорт направил его участковый врач: «Он у вас такой слабый и болезненный… Отдайте его в какую – нибудь спортивную секцию» — убеждал врач родителей.

Первые же его старты повергли в изумление тренера и вызвали недовольство лидеров команды, в чьи ряды он так стремительно ворвался. Но эти успехи мало что значили для мальчика. Ибо он ещё не стал самым первым.

А он обязательно должен был быть только самым первым.

Но однажды всё чудесным образом изменилось. Это было в конце девятого класса, на городском туристическом слёте.

К этому времени мальчик превратился в статного юношу. В спорте у него уже были серьёзные успехи, в кругу спортсменов он был признанным авторитетом. Да и в школе он был одним из первых. И вниманием девушек не обделён.

Но та, единственная, была также далека от него…

На том турслёте одна девушка — из его спортивного окружения — увидев её, сказала: «Какая красивая. А почему ты не «ходишь» с ней?».  Юноша автоматически, сильно смутившись, ответил: «Кто я такой…». И чуть было не добавил: «Я не достоин её». Но остановился. Слова девушки вспышкой озарили его: «А так ли я не достоин?».

Вечером он пробрался в палатку девочек и, сам поражаясь свой дерзости, лёг рядом с ней.

Она лежала вполоборота, лицом к нему. Её голова покоилась на его руке. Юноша задыхался от радости. Впервые в жизни она была так близка и так досягаема. Он дышал одним с ней воздухом, он вдыхал запах её волос, он мог дотронуться до них.

Юноша погладил эти волосы. «Какие они у тебя красивые» — сумел выдавить из себя первую попавшуюся фразу.  Она смущенно ответила, что слишком тонкие.

Говорили они мало. От волнения он не мог найти слов. Юноша даже не мог бы вспомнить, о чём они говорили. Ведь самое главное было не то — что она говорила. А то — как она говорила. Её нежный голос, её тон, её робость прямо кричали юноше:

«Ты достоин!».

«Достоин!».

«Достоин!».

Вся красота мира открылась юноше. В душе ярким солнцем вспыхнул свет. И теперь незачем было хранить свою тайну — то великое и светлое чувство, которое все эти годы переполняло юношу. Юноше хотелось кричать об этом чувстве — так, чтобы его услышал весь мир.

И в первую очередь ему хотелось сказать об этом ей. Обнять, зашептать ей самые нежные, самые главные слова…

Но рука, на которой покоилась её голова… Рядом, за её спиной, лежала её самая близкая подруга и обнимала его руку, тесно прижимая его ладонь к своей щеке. Притворяясь, будто спит.

Он осторожно попытался освободить руку, но она крепко держала её. Какое-то мужское чувство говорило ему, что нельзя, при её подруге, говорить этих самых главных слов. Ибо понимал, какую боль они могут принести.

Наверное, это были самые счастливые минуты его жизни.

Юноша взахлёб рассказывал об этом своим верным друзьям: Витьке и Сашке. Не тая ничего: с самого детства. Сашка тогда спросил его: «Почему ты не откроешься ей? Иди, скажи».

Впереди их ожидала поездка в соседний город. Их команду наградили за какие-то достижения. Поездка была с ночёвкой. И юноша знал, что вновь окажется рядом с ней. И обязательно откроется ей.

И она ответит ему: «Да».

Юноша считал минуты до этой поездки.

Но злой рок не обошёл его стороной и в этот раз. Злой рок пришёл к юноше в виде его доброго ангела–хранителя  —  Вовки Малинского.

Они занимались у одного тренера. Вовка возился с ним как старший брат. Часто приходил к юноше – таскал его по всяким потребностям и непотребностям. Несмотря и на разницу в возрасте, и на то, что жил достаточно далеко.

В этот раз Вовка пришёл к нему поздним вечером перед самой поездкой. У него  на следующий день был экзамен в институте, а он обязался принести букет пионов.

И они вдвоём отправились в поход за цветами.

Ночь прошла с приключениями: с ментами, с дикой ездой по городу с пьяным водителем, с конфискацией цветов. Однако Вовка не сдался, и к утру его упорство было вознаграждено: они возвращались с победой – с двумя шикарными букетами пионов.

Но для юноши это оказалась пиррова победа: он проспал, и команда уехала без него.

В отчаянии он вскочил на велосипед и помчался за ними. Наплевав и на сто двадцать км между городами, и где там их найдёт — свою команду. Но он знал, что поездку организовал горком комсомола, и надеялся, что с его помощью найдёт своих друзей.

Увы, была суббота, горком отдыхал… На следующий день юноша вернулся домой. Ни с чем.

Оказалось, что команда вернулась назад в тот же вечер, остановилась в школе, и все  заночевали в спортзале.

А через день он увидел Витьку. Витька страшно чужим голосом, и как-то буднично, сказал, что ночью рядом с ней был Сашка, и что она обнимала его.

А Сашка, запинаясь и глядя куда-то в сторону, сказал, что это вышло случайно — что он оказался рядом с ней, и что, вроде бы, она обнимала его во сне…

Юноша даже не понял сразу, что друг предал его. Всё заслонило другое:

— Она обнимала Сашку…

Мир снова, как тогда, во втором классе, схлопнулся до ничтожно малого клочка пустоты. Юноша задыхался и бился в нём, как тот мышонок, в которого он когда-то мечтал превратиться.

Между ним и ней мгновенно выросла пропасть.

Но это была уже иная пропасть — не та, что  была между ними все эти годы. Ибо там, в том далёком и счастливом мире, тлел уголёк надежды, что когда — нибудь он докажет ей, что достоин её.

Но эту — фантастически громадную, леденящую пустоту – не преодолеть никогда:

— Она не выбрала его…

Один, в огромном чужом мире, в крохотном клочке пустоты… Он понимал, что никогда на свете ему не быть рядом с ней, не прикоснуться к её волосам, не почувствовать её запаха, ни вдохнуть одного с ней воздуха. Даже любоваться ею тайно юноша уже не имел права:

— Она не выбрала его…

Буквально через несколько дней юноша случайно встретился с ней, когда шёл на тренировку. Она с сестрой откуда-то возвращалась домой. Сестра вдруг заторопилась и быстро ушла, с явным намерением оставить их вдвоём.

Она была рядом — но так фантастически далеко. Душа плакала, а он улыбался ей. Она говорила что-то, но слёзы мешали слышать её. Было нестерпимо больно быть рядом с ней. И он ушёл – ушёл на свою тренировку.

— Она не выбрала его…

В десятом классе юноша как-то услышал, что она меняет парней – как перчатки. Но это говорило только о том, что и они – не достойны.

Лишь однажды юноша нарушил свой запрет. Это было осенью, в десятом классе, на школьных соревнованиях.  Они вновь оказались в одной команде.

Был групповой забег. Она не была сильной бегуньей и стала отставать от всех. А впереди был длинный подъём. Юношу кольнула её слабость. Не раздумывая, он схватил её за руку и потащил в этот подъем, изо всех сил стараясь, чтобы ей стало легко. Ведь он был самым сильным. Другой рукой он взял другую девушку, как бы оправдывая себя за нарушение запрета.

Тёплая, маленькая, нежная ладонь лежала в его руке – её ладонь. Как он мечтал, чтобы подъем тянулся и тянулся…

Подъем действительно был очень длинным. Но юноша не чувствовал усталости. Он вообще ничего не ощущал, кроме её ладони. Казалось, вся нежность мира втекала в него через эту ладошку. И никого, кроме него и неё, нет в этом мире.

Но подъём закончился. Закончилась и дистанция. И она, до боли знакомым нежным голосом сказала: «Спасибо, ты так помог мне…».

Он навсегда запомнил ощущение её ладони в своей левой руке.

В последний раз он увиделся с ней через год после окончания школы. Она училась на геофаке в университете. Они ехали вместе в автобусе. Она рассказывала про пирит, халькопирит, цинковую обманку… Рассказывала что-то ещё. А он смотрел на её пальцы и мысленно прощался с ней. Какое-то чувство говорило ему, что это их последняя встреча. И никогда эти пальцы не прикоснуться к нему, не переплетутся с его пальцами, никогда не погладят его.

Никогда…

Душа уже не плакала. В ней не было слёз. Она высохла и сжалась в маленький комочек.

Больше он никогда её не видел.

Он так и вошёл во взрослую жизнь со скомканной душой.

По жизни ему всё давалось легко, но он не чувствовал вкуса побед. Он быстро добивался успехов, но потом становилось не интересно и он менял сферу деятельности, менял образ жизни. Он мог добиться многого. И несколько раз стоял на пороге очень серьёзных достижений, которые могли вывести его в разряд известных людей. Но каждый раз останавливался буквально за полшага до победы. Что-то мешало достичь истинного величия.

Он женился и пятнадцать лет дарил любовь существу, которой эта любовь, вообще-то и не была нужна. Без сожаления он расстался с ней.

Он искал любви в объятьях многих женщин. Но нигде не мог найти того волшебного света, что исходил от той девочки — девушки с тоненькими косичками и нежным взглядом.

Однажды он встретил удивительно красивую, юную девушку, которая подарила ему свою любовь. А потом подарила и два крохотных, необыкновенно тёплых существа.

В его жизни появился свет.

Старший такой же неприкаянный, как и он сам. А младший смотрит на мир такими же чистыми, открытыми глазами.

Они растут. Старшему уже двенадцать. Скоро он начнёт задавать вопросы. И тогда мужчина расскажет про хрупкую девочку с тонкими косичками. И про то великое и светлое, что она подарила ему. Чтобы сын не прошёл мимо самого прекрасного чувства на Земле, когда в его жизнь войдёт Любовь.

Седовласый мужчина сидит перед компьютером и уже не в первый раз разглядывает в «одноклассниках» фотографию той, которая навсегда оставила самый светлый след в его жизни.

Годы изменили её. За толстыми стёклами очков не видно её глаз, за стандартной фотографической улыбкой не разглядеть её души – жизнь оставила свой отпечаток.

Мужчина не решается написать ей. Вдруг она ответит: «Что же ты наделал…».

«Прости меня. Прости за то, что не смог подставить своё плечо, когда тебе было тяжело. Прости, что не смог обогреть в лютую стужу, не смог оградить от подлости и обмана, не смог вдохнуть радость, когда тебе хотелось плакать. Я глубоко виноват перед тобой…».

«Прости…».

Берегите любовь!